Читать статью 'К вопросу об уточнении структуры "гибридных сил"' в журнале Национальная безопасность / nota bene на сайте nbpublish.com
Рус Eng Перевести статью
Please select your language to translate the article


You can just close the window to don't translate
Library
Your profile

Back to contents

National Security
Reference:

Clarification of the structure of “hybrid forces”

Tikhanychev Oleg Vasilyevich

ORCID: 0000-0003-4759-2931

PhD in Technical Science

Deputy Director of the department of Advanced Development, Technoserv Group 

111395, Russia, g. Moscow, ul. Yunosti, 13

tow65@yandex.ru
Другие публикации этого автора
 

 

DOI:

10.7256/2454-0668.2021.1.33387

Review date:

07-07-2020


Publish date:

01-04-2021


Abstract: The subject of this research is the “hybrid wars”, while the object is the “hybrid forces” as a means of conducting hybrid wars. The author establishes that that currently in assessment of “hybrid forces”, the latter imply military and irregular formations opposing on the battlefield. At the same time, the analysis of the content of “hybrid wars” demonstrates that the structure of “hybrid forces” should be understood in a broader sense, considering procurement and all-round support, including those carried out covertly. This approach provides a more accurate assessment of “hybrid wars” and its actors. The main conclusion of consists in the proposal to expand the structure of “hybrid forces”, alight in with the structure of modern” hybrid” conflicts. The novelty of this research lies in the fact that based on clarification of the actors and structure of “hybrid forces”, the author formulates recommendations on clarification of the mechanisms for assessing course of “hybrid” wars, analysis of the possible vectors for “hybrid” actions;  as well as underlines the need for regulation of international legislation in the area of conducting armed conflicts and their actors. The analysis of open sources describing the subject area shows that this problem was not previously solved in such a statement


Keywords: comprehensive support, hidden support, economic component, information component, power component, soft power, hybrid forces, hybrid wars, hybrid action participants, structure of hybrid forces
This article written in Russian. You can find full text of article in Russian here .

Введение

Как показывает исторический анализ, используемое в настоящее время понятие «гибридная война» невозможно считать чем-то принципиально новым: непрямое вооруженное противоборство, в первую очередь – с использованием наёмных армий, велось на самых ранних этапах развития военного искусства. В дальнейшем, по мере развития системы межгосударственных отношений, скрытые методы ведения войны, «непрямые» и комбинированные «гибридные» действия применялись всё чаще, особенно, для решения задач вне границ так называемого «цивилизованного мира». По мере развития коммуникаций, к «гибридным» действиям добавилась информационная составляющая, которая усилилась с развитием информационных технологий. С развитием мировой экономики в арсенал «гибридных» действий добавились экономические методы, такие, как блокады и санкции.

Как и в любой области, по мере расширения использования «гибридного» противоборства развивались теоретические основы и практика его применения.

Анализ развития теории «гибридного» противоборства, и других скрытых действий типа «proxy war», позволяет сделать ряд выводов, как по принципам противодействия им, так и по развитию способов ведения, в частности – по организации и структуре. Особое внимание в рамках данной статьи предлагается уделить анализу привлекаемых к ведению «гибридных войн» воинских и иррегулярных формирований, так называемых «гибридных сил». В большинстве современных источников эти силы делятся на воинские формирования одной из противоборствующих сторон и действующие на её территории иррегулярные формирования, поддерживаемые штатными или наёмными формированиями другой стороны [1-6]. В то же время, практика показывает необходимость и актуальность уточнения этой классификации.

1.Анализ существующих взглядов на структуру «гибридных сил»

По результатам анализа основных источников, описывающих структуру «гибридных сил», не отрицая высокой научно-практической значимости проведённых их авторами исследований, хотелось бы сделать некоторые уточнения.

Они заключаются в том, что, в целом корректно описывая сущность и принципы построения «гибридных сил», современные военные теоретики допускают, на взгляд автора, одну неточность: «гибридные силы» рассматриваются только как формирования, противоборствующие непосредственно на театре военных действий (ТВД): регулярная армия с одной стороны, местные партизанские формирования и помогающие им вооруженные формирования противника – с другой [7-9]. Разница в оценке только в том, что на исторической ретроспективе формирования «гибридных сил» меняются от подразделений наёмников до сил специальных операций и частных военных компаний (ЧВК). С точки зрения современного международного законодательства, такая классификация вполне логична, но с точки зрения системного подхода, подобный взгляд не вполне вписывается в концепцию «гибридных войн».

Напомним, что в настоящее время существует множество определений «гибридных войн» [10-17], классическим из которых считается сформулированное в работе [14]: «… это вид враждебных действий, при котором нападающая сторона не прибегает к классическому военному вторжению, а подавляет своего оппонента, используя сочетание скрытых операций, диверсий, кибервойны, а также оказывая поддержку повстанцам, действующим на территории противника. При этом военные действия могут вообще не вестись, и с формальной точки зрения гибридная война может протекать в мирное время. Нападающая сторона осуществляет стратегическую координацию указанных действий, сохраняя при этом возможность правдоподобного отрицания своей вовлеченности в конфликт».

С учётом этого и других определений, в структуре «гибридных» войн принято различать силовую, экономическую и информационную составляющие. Каждая из которых, в свою очередь, тоже делится на элементы, определяющие интенсивность конфликта. В силовой составляющей различают использование сил специальных операций, вооружение, подготовка и снабжение местных незаконных вооруженных формирований, поставки оружия и боеприпасов, разведывательная и огневая поддержка и т.п. Экономическая составляющая тоже весьма разнообразна: от прямой силовой блокады до товарных, экономических и технологических санкций. Ещё большим разнообразием отличается информационное противоборство: кибер-операции, психологическая борьба, политические акции и даже выделяемое некоторыми авторами в отдельный сегмент юридическое противоборство [18]. Соответственно, для реализации всех этих составляющих требуется широкий спектр сил и средств. В то же время, существующие взгляды на структуру «гибридных сил» не в полной мере перекрывают даже силовую составляющую «гибридных войн», не говоря уже о смежных компонентах.

Таким образом, существующие взгляды на содержание «гибридных» действий существенно расширяют требования по структуре и функциям «гибридных сил». А именно - в рамках современных взглядов на структуру «гибридных войн» логичнее было бы рассматривать «гибридные силы» в более широком смысле: не как их определяют сейчас, в форме «proxy» формирований, а как совокупность формирований непосредственного противоборства на ТВД, сил их поддержки и обеспечения, а также сил, реализующих невоенные компоненты «гибридного» противоборства, например, политические или экономические.

Более того, компоненты «гибридного» противоборства пересекаются в некоторых областях действий. Так на ТВД действуют вооруженные формирования, а их поддержку могут осуществлять авиация или флот стороны, косвенно участвующей в конфликте, например, путём блокады. В ряде случаев это участие становится более явным, переходящим в непосредственную поддержку одной из сторон применением ударной авиации, крылатых ракет, разведывательных и ударных беспилотных летательных аппаратов [19-23]. Поддержку противоборствующим сторонам могут обеспечивать силы космической, воздушной и радиоразведки скрытно участвующих в конфликте государств, а также силы киберпротивобрства (рисунок 1).

При этом последние, в рамках атакующих действий или защиты могут действовать и со своей территории, пользуясь экстерриториальностью глобальных информационных сетей. Яркий пример такой ситуации – перенос информационных ресурсов грузинского правительства на защищённые порталы США в период агрессии Грузии против Северной Осетии в 2008 году [24]. Подобная практика продолжается и в настоящее время, в рамках информационной составляющей «гибридных» действий в Сирии и Ливии.

Рисунок 1 – Предлагаемая уточнённая структура «гибридных» сил для одной из сторон конфликта (нападающей)

Указанные факторы осложняют оценку состава «гибридных сил» относительно каждого конкретного конфликта, особенно – при использовании существующей классификации. Оценка состава «гибридных сил» осложняется и тем, что часть сил, не включаемых некоторыми авторами в «гибридные», например, беспилотные разведывательные и ударные аппараты, могут формально не обозначать государственной принадлежности: однозначно определяется только страна производитель, через неё косвенно – владелец. И эта проблема требует правового решения, что может быть осуществлено в рамках уточнения классификации «гибридных сил».

2.Предложения по уточнению структуры «гибридных сил»

На схеме (рисунок 1) видно, что состав участников «гибридных» действий несколько шире, чем принято определять сейчас. Схему можно считать зеркальной, противостоящая сторона может иметь такую же структуру «гибридных сил», а может и выступать ограниченным составом, в зависимости от возможностей и целей ведения противоборства.

Анализ схемы (рисунок 1), позволяет сделать вывод, что существующие взгляды на структуру «гибридных сил» не в полной мере соответствуют содержанию «гибридных» действий. В результате этого возникает противоречие между всё более активным использованием подобных форм ведения конфликтов и оценкой используемых в них сил и средств. Данное противоречие может приводить к кризису в оценке «гибридных» действий, выражающемуся в повышенной опасности неконтролируемого перехода их в «горячую» фазу.

3.Некоторые выводы из уточнения структуры «гибридных сил»

Предлагаемое расширение рассматриваемой структуры «гибридных сил» (рисунок 1), позволяет сделать ряд практических выводов.

Во-первых , неполный учёт структуры «гибридных сил» может способствовать формированию не совсем точных выводов и положений, например, тезис о том, что с формированиями «гибридных сил» можно бороться только аналогичными силами, в том числе иррегулярными: «подобное лечится подобным» [5,25].

В то же время, специалисты в области вооруженного противоборства достаточно давно обосновали обратные выводы. Примеры и предложения по применению «гибридных сил» и противодействию им описаны в трудах русских военных теоретиков, представителей русской военной эмиграции, таких как А.Зайцов и Е.Месснер. Ещё в середине 50-х годов прошлого века они, в своих работах, посвященных исследованию локальных войн: «Всемирная мятежевойна», «Новые веяния в военном деле» и других [26], сделали вывод об ошибочности существовавшего тогда тезиса о том, что партизанскую войну выиграть невозможно. Они предположили, что иррегулярные формирования можно разгромить, если не отдавать инициативу, не переходить к навязываемым ими прямым контактным боевым действиям, а вести войну высокотехнологичными методами, используя современное оружие для нанесения противнику ущерба дистанционно, без прямого столкновения войск. То есть переводя войну против «гибридных» сил в иную, невыгодную для них высокотехнологичную плоскость, уходя от прямых боестолкновений. К таким видам оружия дальнего огневого воздействия Зайцов и Месснер относили авиацию, ракетное оружие и дальнобойную артиллерию. Анализ локальных войн и вооруженных конфликтов последнего времени позволяет сделать вывод об обоснованности этих предположений, особенно учитывая возможности современного высокоточного оружия, роботизированных разведывательных и ударных средств.

Во-вторых , более широкое понимание структуры «гибридных сил» обеспечит и более корректное противодействие современным конфликтам. Расширенный взгляд на структуру «гибридных сил» позволяет более конкретно определить роль всех участников конфликта, как явных, так и скрытых. Что очень важно, например, для действий в информационном пространстве. Расширение перечня участников «гибридных» конфликтов не просто позволит признать их применение как части «гибридных сил», и довольно опасной, но и потребовать создания системы контроля над применением кибероружия и арбитража инцидентов и спорных ситуаций в данной области, наподобие ОЗХО (Organisation for the Prohibition of Chemical Weapons, OPCW) или МАГАТЕ (International Atomic Energy Agency, IAEA) [27]. Не менее важно и решение проблемы с определением статуса применения в «гибридных» конфликтах робототехнических систем, операторы которых часто физически находятся вне района боевых действий, но тоже «де факто» являются участниками «гибридных сил», решение других сходных коллизий.

А в совокупности, расширение перечня «гибридных сил» позволит уточнить положения международного законодательства в части начала и ведения военных действий, уточнения прав и обязанностей их участников [28-31]. Что, в свою очередь, позволит устанавливать границы участия в конфликте, организовать международное регулирование «гибридных» форм действий и потенциально снизит возможность перерастания «гибридных» конфликтов различной степени интенсивности в полномасштабную войну.

И, в-третьих , имеется ещё один аспект, определяющий важность классификации «гибридных» сил – наметившаяся в последнее время тенденция к росту масштабов применения «гибридных» действий. В перспективе, если эта тенденция окажется частной, то ситуация с неточностью классификации не критична. В то же время, высока вероятность, что данная тенденция является глобальной и «гибридные» действия будут постепенно вытеснять «классические» формы ведения конфликтов. И тогда рассматриваемая классификация начинает играть существенную роль. В первую очередь – в части определения границ ведения «гибридных» действий и их перехода в «горячую» фазу. А, как показывает анализ конфликтов последних десятилетий, тенденция вполне может оказаться глобальной, учитывая, что технические и организационные предпосылки к её реализации созданы и апробированы в рамках концепции сетецентрических действий.

Заключение

Проведённый в статье анализ и сформулированные на его основе предложения по уточнению структуры «гибридных сил» позволят сформировать рекомендации по корректировке международного законодательства, регулирующего сферу военного противоборства. В первую очередь такое регулирование необходимо для «гибридных» конфликтов в целом, а впоследствии – и для других относительно автономных составляющих, например, информационных и экономических, реализующих принцип экстерриториальности и потому несущих наибольшую опасность перерастания ограниченных «гибридных» действий в открытое вооруженное противоборство.

Ещё одно практическое приложение результатов статьи - четкое определение состава гибридных сил позволит уточнить их статус, сформировать законное отношение к участникам «гибридных» конфликтов, устранив существующий правовой вакуум в этом вопросе.



References
1.
Hoffman F.G. Conflict in the 21-st century. The rise of hybrid wars. Arlington: Potomac Institute for policy studies, 2007. 72 p.
2.
Mattis J.N., Hoffman F.G. Future Warfare: The Rise of Hybrid Wars [Elektronnyi resurs] / J. N. Mattis, F. G. Hoffman // US Naval Institute Proceedings Magazine. November 2005. Vol. 132/11/1,233. – pp. 18-19. URL: http://milnewstbay.pbworks.com/f/MattisFourBlockWarUSNINov2005.pdf (data obrashcheniya 27.06.2020).
3.
McCulloh T., Johnson. R. Hybrid Warfare. JSOU Report 13-4. 2013. 137 r.
4.
Pershin Yu.Yu. Gibridnaya voina: neulovimye armii i nevidimye ruki // Voprosy bezopasnosti. – 2020. – № 2. – S. 48-71. DOI: 10.25136/2409-7543.2020.2.32680.
5.
Dugan J. C. Elusive armies and invisible hands: combining conventional and guerrilla forces from 1776 to the present. Monterey: Naval Postgraduate School, 1998. 164 p.
6.
Wilson J. Lawrence of Arabia: The Authorized Biography of T. E. Lawrence. New York: Atheneum, 1990. 1188 p.
7.
Dupuy E. R., Dupuy T. N. The Harper Encyclopedia of Military History, Fourth Edition. New York: Harper Collins, 1993. 1376 p.
8.
Lawrence T. E. Seven Pillars of Wisdom, A Triumph. New York: Dell, 1962. 655 p.
9.
Alexander B. The Future of Warfare. New York: W.W. Norton, 1995. 235 p.
10.
The Military Balance-2015. Editor’s Introduction-URL: https://www.iiss.org/en/publications/military%20balance/issues/the-military-balance-2015-5ea6/mb2015-00b-foreword-eff4 (data obrashcheniya 19.09.2019)
11.
Markus Dzh. Gibridnaya voina Putina-golovnaya bol' NATO Sait VVS. URL: http://www.bbc.com/russian/international/2014/12/141106_nato_russian_strategy (data obrashcheniya 15.07.2019).
12.
Mumford A. Proxy Warfare. Cambrige. Polity Press Publ., 2013. 180 p.
13.
Chekinov S. G., Bogdanov S. A. Evolyutsiya sushchnosti i soderzhaniya ponyatiya «voina» v XXI stoletii // Voennaya Mysl'. - 2017. - №1. - S. 30-43
14.
Williamson Murray, Peter R. Mansoor. Hybrid Warfare: Fighting Complex Opponents from the Ancient World to the Present. – Cambridge University Press, 2012.
15.
Manoilo A.V. Tsvetnye revolyutsii v kontekste gibridnykh voin // Pravo i politika. – 2015. – № 10. – S. 1400-1405.
16.
Bartosh A.A. Gibridnaya voina. Uchebnoe posobie. M.: Knorus, 2021. - 306 s.
17.
Marton P. Evolution in military affairs in the battlespace of Syria and Iraq (angl.) // Corvinus Journal of International Affairs. 2018. Vol.2, iss.2-3. P. 30-41.
18.
Chuichenko: zapadnaya koalitsiya ob''yavila yuridicheskuyu voinu Rossii. Sait gazety "Natsional'nyi kurs". URL: https://www.n-kurs.ru/news/politics/577?utm_source=yxnews&utm_medium=desktop (data obrashcheniya 07.12.2020).
19.
Tikhanychev O.V. Gibridnye voiny: novoe slovo v voennom iskusstve ili khorosho zabytoe staroe? // Voprosy bezopasnosti. – 2020. – № 1. – S. 30-43. DOI: 10.25136/2409-7543.2020.1.30256
20.
Vypasnyak V. I., Tikhanychev O. V. O povyshenii effektivnosti primeneniya vysokotochnogo oruzhiya v voennykh konfliktakh lokal'nogo i regional'nogo masshtaba // Vestnik Akademii voennykh nauk. - 2008. - № 4. - S. 43–49.
21.
Pershin Yu.Yu. Gibridnaya voina: mnogo shuma iz nichego // Voprosy bezopasnosti. – 2019. – № 4. – S. 78-109. DOI: 10.25136/2409-7543.2019.4.30374
22.
Fadeev A.S., Nichipor V.I. Voennye konflikty sovremennosti, perspektivy razvitiya sposobov ikh vedeniya. Pryamye i nepryamye deistviya v vooruzhennykh konfliktakh XXI veka // Voennaya mysl'. - 2019. - №9. - S.33-41
23.
Bartosh A.A. Konflikty XXI veka. Gibridnaya voina i tsvetnaya revolyutsiya. M.: Goryachaya liniya-Telekom, 2018, - 284 s.
24.
Tikhanychev O. V., Gakhov V. R. «Kiber-voiny» kak real'naya ugroza sistemam gosudarstvennogo upravleniya (po vzglyadam inostrannykh spetsialistov) // Sbornik trudov vtoroi MNTK «Komp'yuternye nauki i tekhnologii» (KNiT-2011). Belgorodskii GNIU, Belgorod, - 2011
25.
Asprey R. B. War in the Shadows: The Guerrilla in History. Volume I. New York: Doubleday, 1975. 1622 p.
26.
Voennaya mysl' v izgnanii. M.: Voennyi universitet, 1999 g. – 638 s.
27.
Tikhanychev O.V. — Ogranichenie rasprostraneniya kiberoruzhiya kak faktor obespecheniya bezopasnosti v informatsionnom mire // Voprosy bezopasnosti. – 2018. – № 2. – S. 43 - 49. DOI: 10.25136/2409-7543.2018.2.25377
28.
Laws of War: Rights and Duties of Neutral Powers and Persons in Case of War on Land (Hague V); October 18, 1907. URL: https://avalon.law.yale.edu/20th_century/hague05.asp (data obrashcheniya 15.07.2019).
29.
Konventsiya (IV) o zashchite grazhdanskogo naseleniya vo vremya voiny. Zheneva, 12 avgusta 1949 goda. URL: https://www.icrc.org/ru/doc/resources/documents/misc/geneva-convention-4.htm
30.
Dopolnitel'nyi protokol k Zhenevskim konventsiyam ot 12 avgusta 1949 goda, kasayushchiisya zashchity zhertv nemezhdunarodnykh vooruzhennykh konfliktov (Protokol II). Zheneva, 8 iyunya 1977 goda. URL: https://www.icrc.org/ru/doc/resources/documents/misc/6lkb3l.htm (data obrashcheniya 15.07.2019).
31.
Ustav organizatsii ob''edinennykh natsii. URL: https://www.un.org/ru/charter-united-nations/ (data obrashcheniya 07.07.2020).